RSSСтранный человек с неправильными, потрясающе похожими и похоже-потрясающими снимками проявляет суть фотографии – ее тайное, психоделическое кредо. Неподконтрольное аппарату.
Один из мастеров российской фотографии Юрий Афанасьев в ответ на вопрос «зачем вы снимаете» ответил мне, что фотография — самый быстрый на сегодняшний день способ выражения мысли. Афанасьев снимает объект с любого расстояния, при любом освещении, температуре и влажности.
И чем бы тот ни занимался — хоть ядерным распадом — после Афанасьевского фокуса к этому объекту естественным образом отпадают все вопросы — заставляя созерцать предмет или его внешнюю, нередко неземную, трансформацию.
«Технику на грани фантастики» мастер проектирует сам, и начинал он — не случайно - на дистрибьюторской базе немецкой и швейцарской техники, с исследования устройства и преимуществ камеры. Наверное, именно к такому типу фотографов относится гипотеза о том, что технический инструмент когда-нибудь станет продолжением человеческой руки. Хотя гипотезу следует понимать строго наоборот: это новый человек — продолжение фотоаппарата.
Майкл Акерман прямая противоположность Юрию Афанасьеву — не в конкретном, а, скорее, в архетипическом смысле, как если бы сравнивались пришелец и абориген, ученый и шаман. Объектив для Акермана — нечто вроде магического кристалла, облегчающего общение со свободно витающим объективным духом. А фотоаппарат — лишь продолжение человеческой руки.
«Я думаю, фотография неотделима от потери. Отсюда — необходимость цепляться за невозможное. Картинки — лишь свидетельства того, что было пережито. Но это не голые факты. Где бы человека не застали переживания — он всегда знает, что это значит для него самого»
С портфолио Майкла Акермана можно ознакомиться на сайте парижского Agence VU. Посмотрев еще сотни полторы фотографов агентства, можно сказать, что попав в их окружение, художник стал не только первым в алфавитном списке, но и краеугольным, значительно усилив психологизм артхаусного мейнстрима, для которого давно не проблема — ни горячая точка, ни экзотическая Индия, ни глазастая обнаженность фриков, ни пыльные стены трущоб.
Каждый из охотников на этой тропе хоть раз да проваливался в щель немотивированного, вибрирующего инсайта, для которого любой объект — лишь временное проявление. И такая вот, неожиданно источающая мистериальный запах, как правило, единственная, фотография художника из обоймы VU у Акермана превращается в поток регулярных вулканических выбросов. Других фотографий у Акермана просто нет.
Думаю, в том, что Акерман был мгновенно забрендирован и издан (с 1999 году он выставил 5 серий) виноват не только счастливый случай. Не заметить в потоках «репортажки» Акермана — все равно, что пропустить в потоке голливудореализма Феллини, Тарковского, Джармуша, Триера. Рано или поздно он все равно всплыл бы на поверхность, потому что источник его вдохновения шире манипуляций объектива. Проще говоря, он так дышит.
Акерман сферичен, как любая новосозданная категория. Среди шоуменов фотошопа он принципиальный реалист, а в стае репортажников — колдун. Несколько раз побывав в знаменитом центре шиваизма Ванарасе, где среди храмов и разрисованных фасадов разгуливают символически-всамделишные быки и обезьяны, куда стекается народ с единственной целью — сгореть на священной набережной Ганга, дабы миновать несколько ненужных жизней и где во время праздника можно легко затеряться в толпе брахманов, Акерман умудрился уравнять ритуальную энергетику индуистов с мимикой алкоголиков из парижских баров. Удивительно, что он не стал чем-то вроде «ушедшего в астрал» Картье-Брессона: места силы лишь утвердили его собственную манеру съемки — как способ очистки радужной оболочки от ороговевшей очевидности.
